Ветхозаветная история

История о деревне русских иудеев под Воронежем.

ПУБЛИКАЦИИ

  • В фильмах Андрея Анчугова проявился новый характер отношения режиссера-документалиста к неприрученной реальности, который близок постсоветскому поколению «неигровиков», и в особенности — «свердловской школе». Здесь уместно такое определение как оптимистическая безыллюзорность — жизнеутверждающий отказ от иллюзий и утопий любого толка. Мир перестал быть подручным строительным материалом и стартовой площадкой для полета в светлое будущее — за ним признается право быть таким, какой он есть. Он жив — и уже потому гармоничен. Выбрав в героини Бабушкиной квартиры самых что ни на есть ...

    В фильмах Андрея Анчугова проявился новый характер отношения режиссера-документалиста к неприрученной реальности, который близок постсоветскому поколению «неигровиков», и в особенности — «свердловской школе». Здесь уместно такое определение как оптимистическая безыллюзорность — жизнеутверждающий отказ от иллюзий и утопий любого толка. Мир перестал быть подручным строительным материалом и стартовой площадкой для полета в светлое будущее — за ним признается право быть таким, какой он есть. Он жив — и уже потому гармоничен.

    Выбрав в героини Бабушкиной квартиры самых что ни на есть обыкновенных девушек, А. А. отказался и от эстетической оценки их нищенского житья-бытья, и от этического вердикта сомнительной с точки зрения нравственности коллизии (весело танцующие ламбаду, лелеющие ребеночка-безотцовщинку, живущие с нелюбимыми «запасными аэродромами», героини преспокойно хранят под креслом урну с прахом бабушки — все не на что похоронить бывшую хозяйку квартиры, в которой они ютятся). Не укоряя и не обличая этот страшноватый мир, автор выказывал ему свое расположение и сочувствие.

    Такое же безыллюзорное доверие к реальности свойственно и последовавшим за Бабушкиной квартирой фильмам «Пу барабан» (о народе коми-пермяков) и «Ветхозаветная история» (о деревне русских иудеев под Воронежем). Судя по всему, А. А. убежден в том, что самодвижение жизни — единственная непреходящая ценность для документалиста. К стихии реальности он проявляет гораздо более серьезное любопытство, чем к отдельной человеческой особи-индивидуальности.

    Панегириком этой реальности, презирающей дешевую политическую актуалку, стал фильм «Слава труду!» Его фактура — будни районной газеты в райцентре со щедринским названием Мраково, где праздник Первомай можно без проблем перенести на 30 апреля, где фотокорр-пьянчужка проявляет пленку в ведре уборщицы и клянчит денег у главного редактора на новую шляпу: предыдущая безвозвратно утеряна, а совсем без шляпы — несолидно…

    «Слава труду!» — комедия абсурда. (Документалисту А. А. в принципе свойственно тяготение к жанру, который не навязывается реальности, но прорастает сквозь совокупность тех обстоятельств, что открываются взгляду камеры. Поэтому «Бабушкина квартира» — мелодрама, «Пу барабан» — сказ, а десятиминутный «Валун» — анекдот.) Реальность Мракова, по А. А., тем и прекрасна, что абсурдна. Пусть политическое время там остановилось — живая и очень трогательная жизнь знай себе течет. Мраково живет так, как, вероятно, жило и тридцать лет назад. Но именно в этом почвенно-болотистом постоянстве и видит автор спасение человека — существа разумного умеренно и социального лишь отчасти.

    БЕЛОПОЛЬСКАЯ Виктория. Новейшая история отечественного кино. 1986—2000. Кино и контекст. Т. I. СПб, «Сеанс», 2001 

ПАРТНЕРЫ


                   


Яндекс.Метрика