Госпожа Тундра

Фильм повествует о жизни тундры и ее жителях и о вторжении человека в эти земли. 

Фильм также находится в каталогах:

Теги:

ФЕСТИВАЛИ И ПРЕМИИ

  • 1987 МКФ к/м фильмов в Оберхаузене 
    Гран-при в секции неигрового кино 

ПУБЛИКАЦИИ

  • «Госпожа Тундра», на мой взгляд,—одна из достойнейших лент десятилетия (1986), сумевшая рассказать и о времени, и о человеке, о его философии существования, и все это языком аудиовизуального искусства, красноречивыми пластическими и музыкально-шумовыми образами. ...Бродит по тундре, летает в ее небе, плавает в ее реках некое существо, сеющее гибель и разорение. Это «Человек вооруженный»—геликоптерами, оптическими винтовками, мотолодками, всем...
    «Госпожа Тундра», на мой взгляд,—одна из достойнейших лент десятилетия (1986), сумевшая рассказать и о времени, и о человеке, о его философии существования, и все это языком аудиовизуального искусства, красноречивыми пластическими и музыкально-шумовыми образами.

    ...Бродит по тундре, летает в ее небе, плавает в ее реках некое существо, сеющее гибель и разорение. Это «Человек вооруженный»—геликоптерами, оптическими винтовками, мотолодками, всем чем угодно, но не совестью, не жалостью, не даже логикой рационального поведения. Он упивается своим могуществом, расстреливая с безопасной вертолетной высоты волчью стаю, соперников по охоте на оленей. Он убивает и оленей, подстерегая их на тропах и бродах родового инстинкта, в волнах, где животному не могут помочь сильные ноги, чтобы потом в кустарных заготконторах сгноить их шкуры и мясо. Он рвет гусеницами вездеходов нежную кожицу заполярной земли, которая его кормит. Опасней зверя, беспощадней врага не знала еще Госпожа Тундра, жившая в дружбе с аборигенами, возвеличенная в их легендах и так варварски изувеченная пришельцами из «цивилизации». Горькую, пронзительную притчу поведал нам молодой талантливый автор фильма Сергей Мирошниченко и стал одним из лидеров нового кино.
      
    Л. Джулай «Документальный иллюзион: Отечественный кинодокументализм — опыты социального творчества» (2005)
  • «Госпожа Тундра», рожденная в коконе экологического памфлета документальная притча о российском саморазрушении, принесла Сергею Мирошниченко раннюю известность. Выход фильма «А прошлое кажется сном...» стал возможен только благодаря личному заступничеству главного горбачевского идеолога Александра Яковлева, что сообщило известности С. М. привкус сенсационности. Превращение потаенной, оберегаемой на диссидентских кухнях истины в громогласную конъюнктуру, в партийное слово — важнейший сюжет конца восьмидесятых, и С. М., один ...
    «Госпожа Тундра», рожденная в коконе экологического памфлета документальная притча о российском саморазрушении, принесла Сергею Мирошниченко раннюю известность. Выход фильма «А прошлое кажется сном...» стал возможен только благодаря личному заступничеству главного горбачевского идеолога Александра Яковлева, что сообщило известности С. М. привкус сенсационности. Превращение потаенной, оберегаемой на диссидентских кухнях истины в громогласную конъюнктуру, в партийное слово — важнейший сюжет конца восьмидесятых, и С. М., один из лидеров нового поколения документалистов,в фильме о бывших детях-переселенцах, высланных на Игарку, прошел испытание этим сюжетом. Он не отказался иметь дело с джентльменским набором гласности, с тем, что так стремительно оприходовал и уценил новый официоз, но не скользил взглядом по спешно обновленному фасаду, а заглянул за него. Дал высказаться самой трагедии народа, которую не заболтать в перестроечных благоглупостях, не унизить до пошлых клише контрпропаганды. Исповеди репрессированных поверялись контекстом поздних восьмидесятых, отмахнувшихся от простого вопроса "почему это стало возможным?" и увлеченных выполнением ответственной идеологической задачи: заклеймить сталинистов. «А прошлое кажется сном...» обвинили в чрезмерной публицистичности, в преобладании гражданского пафоса над трезвым анализом — «Частушку. ХХ век», картину куда более взвинченную и противоречивую, разругали в дым. Выговаривая автору за «Частушку...» и чуть не отождествляя его с одним из героев, проклинающим "масонов и Иудушку Троцкого", проходили мимо очень важного для С. М. мотива: проникновения советской истории — как порчи — в фольклор, каковой вроде бы почитается кладезем вечной народной мудрости, неубиваемым началом бытия.

    Изучение тупиков новейшей российской истории, которые замалчивались десятилетиями безгласия, привело С. М. к тетралогии «Убийство императора...» В этой, по признанию автора, главной его работе, узлы скорее разрывались, чем развязывались. Сопоставлять версии, продвигаясь на ощупь к некой окончательной ясности, не получалось. Сами версии существовали уже независимо от исследуемого события, переставшего быть просто преступлением, сколь угодно чудовищным: оно дало импульс разнообразным историческим коллизиям и перипетиям, которые и должны были ответить на вопрос об убийстве — убийстве империи, разумеется.

    Хронологическая последовательность режиссерских работ мало что скажет об эволюции С. М.: фильмы он задумывает параллельно, а воплощает — когда получается. «Семилетние в СССР» опередили «Убийство императора...», работа над которым растянулась на годы. Вслушиваясь в детские ответы — не черно-белые, пестрые — на прямые вопросы о нравственных абсолютах и о том, как эти дети ощущают себя в бесприютной реальности, режиссер портретировал новых "маугли", чье созревание (биологическое) пришлось на критический этап взросления (социального) целой страны. «Четырнадцатилетние. Рожденные в СССР» — о поколении, перемахнувшем через барьер советского опыта, который, кажется, хватает нашего человека уже в утробе матери. Эти подростки предъявляют счет всем старшим — скопом: для них что шестидесятилетние, что тридцатилетние — едино: те и другие равно виновны в бедах, доставшихся им, четырнадцатилетним, в наследство. А чуть раньше, одновременно с «Убийством императора...», режиссер снял «Таинство брака» — новеллу о любви старого актера Леонида Оболенского и его юной жены Ирины. Культурно-историческая традиция может быть, по С. М., передана и таким вот образом — через причудливый пируэт частных человеческих судеб. Лейтмотивом картины, впрочем, стала тревожная метафора: артистический степ в звенящей и разукрашенной пустоте.

    Андрей Шемякин. Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. Кино и контекст. Т. II. СПб, “Сеанс”, 2001

ПАРТНЕРЫ


         
Яндекс.Метрика