Борис Кустов (1950-2013)

режиссер, оператор документального кино

Родился 3 июля 1950 года в Таллине. Работал фотографом на киностудии «Таллинфильм». В 1974 году окончил операторский факультет ВГИКа (мастерская Л. Косматова, В. Гинзбурга). Работал оператором на Западно-Сибирской студии кинохроники в Новосибирске.
С 1977 г. — режиссер-оператор Свердловской киностудии. Член Российской Академии кинематографических искусств «НИКА»
Умер в 2013 году.

Избранная фильмография

  • Вот и вся жизнь, 1984 (совм. с С. Мирошниченко)
  • Груня, 1985
  • Камо грядеши, 1988
  • Леший. Исповедь пожилого человека, 1988
  • Тайное голосование, 1988
  • Случай с Фемидой, 1989
  • Блаженны изгнанные , 1990
  • Импровизация, 1990
  • Новые сведения о конце света, 1991
  • Союз Советских Социалистических Рекордофф, 1993
  • Границы Европы, 1994
  • Хомут для Красного коня, 1995
  • Косой брод, 1998

ФЕСТИВАЛИ И ПРЕМИИ

  • 1986 ВКФ (Всесоюзный кинофестиваль)
    Приз за лучший короткометражный фильм в разделе хроникально-документальных фильмов «Груня» (1985)

    1988 ВКФ неигрового кино в Свердловске
    Специальный приз «За яркое воплощение лучших традиций свердловской школы кинопублицистики», Приз Свердловского клуба неигрового кино «За глубокое раскрытие образа современника» 

    «Леший. Исповедь пожилого человека» (1987)

    1991 ОКФ неигрового кино «Россия» в Екатеринбурге
    Специальный приз жюри «За творческий поиск в жанре документальной сатиры»
    «Новые сведения о конце света» (1991)

    1992 МКФ в Берлине
    Участие в Программе Forum «Новые сведения о конце света» (1991)

    1993 ОКФ неигрового кино «Россия» в Екатеринбурге
    Специальный приз жюри «За творческий поиск в жанре документальной сатиры»
    «Союз Советских Социалистических Рекордофф» (1993)

    1995 МКФ в Анкоридже
    Первая премия, Приз жюри «Граница Европы» (1994)

    1996 МТФ в Монте-Карло
    Гран-при Международного университета радио и телевидения «Граница Европы» (1994)

ПУБЛИКАЦИИ

  • Формулируя смысл присутствия Бориса Кустова в неигровом кино конца восьмидесятых, никак не обойтись без захватанных фигур перестроечной речи: да, его фильмы были теми самыми "окнами", через которые врывался на документальный экран тот самый "ветер перемен". Кадр в эстетике рождественской открытки — заснеженная елка, около нее примостился дед в традиционном тулупе — остранял финал традиционной истории "настоящего коммуниста", ...
    Формулируя смысл присутствия Бориса Кустова в неигровом кино конца восьмидесятых, никак не обойтись без захватанных фигур перестроечной речи: да, его фильмы были теми самыми "окнами", через которые врывался на документальный экран тот самый "ветер перемен".

    Кадр в эстетике рождественской открытки — заснеженная елка, около нее примостился дед в традиционном тулупе — остранял финал традиционной истории "настоящего коммуниста", борца за правду: герой «Лешего...» после долгой работы в КПСС лишился партбилета, работы, места в обществе и добровольно переселился в глухой лес, где его в полном одиночестве и застают документалисты, которых он агитирует за партию "зеленых".

    «Камо грядеши» — попытка социально-психологического анализа коммуны эпохи зрелого социализма: история о том, как запоздалая романтика шестидесятых не выдержала испытания реалиями совместного быта. И этот фильм, и «Тайное голосование» были созданы на пике социального интереса к документалистике: битком забитый Дворец молодежи на первом Всесоюзном фестивале неигрового кино в Екатеринбурге трещал по швам, двери вылетали под натиском желающих попасть на ночной просмотр. «Тайное голосование» изнутри подрывало советский публицистический канон. Традиционный репортаж о выборах в обкоме партии демонстративно монтировался из кадров, ранее обреченных лететь в корзину; правильные речи в духе перестройки и гласности накладывались на равнодушные лица слушателей: кто-то спал, кто-то переговаривался. Отказ от ритуальной съемки обнажил ритуальный характер самого действа — выборов на знаменитую XIX партконференцию. Выход фильма пришелся как раз на тот момент, когда Горбачев вытолкал из большой политической игры Ельцина, и запрещение «Тайного голосования» сыграло изгнаннику на руку.

    В «Новых сведениях о конце света» режиссер берет на вооружение технику своих героев-экстрасенсов, вызывающих на спиритическом сеансе дух Ленина: вкладывая собственный текст в уста вождя, запечатленного кинохроникой, он сплетает пророчества классиков марксизма и политические прогнозы эзотерических самозванцев в единый бред. Отстаивает позицию здравомыслящего индивидуалиста.

    Но поздним его фильмам не скрыть того, что утрата собственноручно сокрушенного идеала привела к печальным для автора последствиям. Возникшая пустота заполнилась западным ангажементом — это ясно читается сквозь уже запаздывающие обличения сталинских строек-лагерей по ходу автопробега, субсидированного УАЗом («Граница Европы»). Мертвый лагерь на мертвой дороге в Америку наводит на философские размышления, которые венчает риторический вопрос: "A есть ли вообще в этой стране свободные люди?".

    "Последний шаман Европы" вызывает дух предков, насылая проклятия на русских, — без комментариев. Здесь нет цивилизации — ее надо насаждать извне, добиваясь капиталовложений хотя бы с помощью фильма. О разрушении вековой культуры людей, до сих пор пьющих оленью кровь, Б. К. не задумывается.

    Прагматическая идеология, которой проникнуты «Граница Европы» и «Союз Советских Социалистических Рекордофф», обеднила мир его документалистики, а надеждам на западный прокат не суждено было оправдаться. И потому закономерен дальнейший поворот в режиссерской судьбе Б. К.: поиск смыслов в отечественных традициях, на родном пепелище.

    Лилиана Малькова. Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. Кино и контекст. Т. II. СПб, “Сеанс”, 2001

ПАРТНЕРЫ


   


Яндекс.Метрика